Ледяной Трон

Этот текст позволил мне завершить многолетнее прояснение, длившееся с нулевых. Я вел дневники снов согласно сюрреалистической традиции. Сама эта практика отнимала много времени и приводила к обеспокоенности и неконтролируемому росту производимой мной продукции. Все даты в рассказе вполне реальны. А события происходили.

1. Вахтовый сон

«Вы не знаете шахтеров,
созидающих театры в пустынях».

А. Бретон, Ф. Супо «Магнитные поля»

Разработка имела смысл только в арктическом поясе. Причиной был толстый слой льда и его отсутствие в других регионах планеты. Интересным физическим свойством этого льда была его предельная прозрачность.

Операторы, инженеры, менеджеры, охрана, высшие руководители и лично я, ваш покорный слуга, передвигались между оборудованием, размещенным на опытно-промышленных участках (ОПУ), скользя по гладким поверхностям.

Наши инженеры разработали отдельную линейку спецоборудования: от механизмов герметичного вскрытия ледяной преграды до специальных ботинок. Я свободно перемещался по ОПУ, между машинами и другими производственными объектами, не опасаясь за потерю равновесия.

В тот день нам выдали расчетные листки. Нашей бригаде, непосредственно принимающей участие в работах на поверхности льдов, полагалась прибавка, она размещалась в графе hardship. Кроме работы на планете земного типа с суровым погодным климатом, повышенной вибрации, отсутствием привычных условий быта, появился новый подраздел, его обозначили как weird. Прибавка до восьмидесяти процентов к основному окладу, получали ее все без исключения.

Дело в том, что сквозь толстые вековые щиты льда, по ту сторону его поверхности, поднимались со дна невозможные гигантские монстры, раскрывая под нашими ногами свои щупальца и внимательные глаза. Их присутствие на планете делало нерентабельной разработку вне зон льда. Внутри же вечной мерзлоты страдал персонал, некоторые сходили с ума, но пока что экономика и ожидаемые прибыли позволяли работам продолжаться.

Мне снились их огромные глаза, пасти, раскрывающиеся под моими ногами. Я был рад тем дням, когда меня ожидала только бумажная работа в офисе. Когда же мне надо было покинуть здание для замеров и визуального контроля, … ох, предпочитаю лишний раз об этом не говорить.

Наши шлемы для защиты головы от механических повреждений были снабжены специальными устройствами, которые мешали прямому взгляду под ноги, но это не очень-то выручало, скорее наоборот еще больше прикрепляло нас к низу.

Вахта заканчивалась. Но выходные на большой земле не предвещали спокойных дней. Уже сейчас я знал, что буду видеть их в своих снах: эти хелицеры, тентакли, щупальца и огромные собачьи глаза, уставившиеся на семенящие ножки рабочих. Меня немного грели прибавочные бонусы и возможность перевода в орбитальный офис.

Уже к вечеру, такому же темному, как и утро (никакого Солнца здесь не всходило и лед был серо-синим круглые сутки) я увидел бригаду представителей от разных служб во главе с дежурным по промышленной безопасности. Все они озадаченно вглядывались в заметную трещину посреди льда и переговаривались между собой. Следующая трещина располагалась неподалеку.

За ужином в шепотах столовой можно было расслышать, что за дальним ледником таких разрывов ледяной ткани насчитывается более десятка. Над ОПУ повисло ожидание беды, многие говорили о возможной эвакуации.

Ее не последовало. Вместо этого по прошествии трех дней орбитальный офис прислал так называемую холодильную бригаду. Она представляла собой нескольких человек с автоматической установкой, которая производила ледяную сварку трещин. Ребята работали в три смены, круглыми сутками.

Перед сном я думал теперь о трех вещах. Что будет с теми трещинами, которые располагались за пределами нашего ОПУ, может ли трещина достигнуть такого размера, чтобы монстр пролез через нее к нам; и, последнее, вдруг в какой-то один прекрасный день мы все рухнем со всей спецтехникой, оборудованием, жилыми и офисными корпусами под лед прямо в их объятия.

Наверно, 2018 год

2. Выборный диалог

«Пройдет много лет,
и полковник Аурелиано Буэндиа,
стоя у стены в ожидании расстрела,
вспомнит тот далекий вечер,
когда отец взял его с собой
посмотреть на лед».

Г. Маркес «Сто лет одиночества»

«Приближается ночь,
и его глаза смыкаются».

А. Бретон, Ф. Супо «Магнитные поля»

Собеседник 1:

поэт из прошлого
о текущей ситуации

Cобеседник 1, репост:

Насрать бы над всею Европой:
Над Францией, Чехией, Польшей...
Я бабу хочу с толстой жопой
И с сиськами в два раза больше.

Cобеседник 1, репост:

Разговаривал с министром сельского хозяйства, спросил, что у него с яйцами? Он сказал – все отлично.

С2:

с яйцами

C1:

c жопой и сиськам не все ладно пока
вам ли не знать

С2:

я уезжаю в понедельник, не успеваю уже ничего(

C1:

Вы в Израиль или Берлин?

С2:

в берлин

C1:

Ну, с Богом, как говорится
Могли бы и в Крым
Например

С2:

там и потеплее
С1 ставит лайк на сообщение выше.

C1:

Вроде работник Газпрома
А патриотизма у вас
С гулькин хуй
Переписка продолжается через сутки.

С1:

сука такие панчлайны выдаю
глубокая работа с юзыком
тонкая стилизация
хоть бы пол лайка въебали

С2 ставит пикчу щупальца переплетаются с червием.
Переписка продолжается через три месяца.

С1:

Вот Игорек в первый день выборов такое снится

С1 репостит скриншот с текстом.

Темные тучи сгустились над бескрайними просторами России, предвещая надвигающуюся бурю. В воздухе витало напряжение, и каждый человек, от старика до малого ребенка, чувствовал приближение неведомой опасности...

В это время, на самом южном конце страны, в акватории Крыма, группа молодых моряков под командованием капитана Алексея Иванова патрулировала прибрежные воды...

И вот, когда солнце скрылось за горизонтом, и море окутало мраком, из глубин вод поднялось нечто, что должно было остаться лишь в мифах и легендах. Малый Ктулху, атлантический монстр, воплощение древнего ужаса, поднял свои щупальца к небу, вызывая в сердцах моряков не страх, а решимость. Решимость стать на защиту своей Родины, ведь Россия была в опасности.

С2:

неплохо!

С1:

Видать через центральную антенну уловил сигнал
Это видать из текста Дугина, где базы НАТО выстраиваются как из щупальца Ктулху*

12.2023 - 03.2024, Москва

3. Прерванная революция

«Напуганные покрывающей их тенью,
они кружат плотными массами
и садятся на его запылённые щёки».

А. Бретон, Ф. Супо «Магнитные поля»

Вечером покидал The Ritz-Carlton на Тверской. Мне хотелось продлить удовольствие, торжественно прощался со всеми кураторами дверей и хостес.

Четыре раза сказал: «всего доброго» и услышал в ответ «до свидания». Или наоборот, я говорил: «до свидания» и слышал в ответ: «всего доброго».

В финальном проеме поменял тактику, произнес: «до новых встреч», два охранника кивнули, улыбаться они не могли; улыбался я сам.

Пианист в фойе уже прекратил, играл он как-то нервно, как будто в гостях.

Золотые двери лифта распахнулись на первом этаже. Ноги мои обнимал самый нежный ковер, с высоким плотным ворсом. Хотел лечь прямо там и уснуть.

Уже утром получил рабочую форму, прошел инструктаж, получил все необходимые указания и встал бы у дверей.

28 августа, 2019, Москва

4. Военное ремесло и ледяной трон

«Сон, пылающий и терпкий:
доблестный галоп забвений,
вечно виноватое чудовище,
молчаливые родники изношенных дней,
несчастья премированных людей,
дым ясных слов
и затемнённых линий».

А. Бретон, Ф. Супо «Магнитные поля»

«Занимайтесь любовью (Lovecraft),
а не войной (Warcraft)».

народный фольклор

В балке было тепло. Здесь, казалось бы, можно забыть обо всем. О вибрирующих тварях, о бесконечных трещинах ледника, о собственных снах, наконец. Сотрудники моей бригады располагались вокруг стола. Те, кому не хватило стульев, расположились на двухъярусных кроватях. Один из рабочих включил компьютер. Единственный на весь наш блок.

Компьютер подключался к локальной сети связи, но у нас было только четыре разрешенных приложения: внутренняя почта, табель учета рабочего времени, общая папка документооборота и компьютерная игра. Последнее было предусмотрено специально для поддержания морального духа экипажа.

Из игр была доступна одна: Warcraft III: The Frozen Throne.

По мне, выбор был не самый удачный. Сюжет игры крутился вокруг ледяной тематики и местами — вокруг темных потусторонних сил. Вся бригада, однако, играла с удовольствием.

Я не играл. Во-первых, играть я не умел, во-вторых, не хотел, мне было не до того. Вместо этого я сидел в углу и записывал свои мысли в тетрадь. Не все одобряли это занятие, кое-кто посматривал с недоверием.

Телевизора не было. Зато был радиоприемник. Каждый вечер мы слушали голос диктора, доносящийся с большой земли. Канал вещал что-то на censored языке. Звук скрипел, ломался, иногда замирал. В паузах между помехами можно было расслышать обрывки военных новостей. Кто-то вздыхал, кто-то отворачивался к стене.

Один из нас, самый молодой, Вадик, записался добровольцем. Его ждали через неделю. Он прошел интервью по внутренней связи и ожидал транспорт.

Мы не обсуждали это. Но каждый из нас подумал об одном и том же: что там, на земле, происходит что-то, что не имеет названия. Что-то, чему мы не можем помочь отсюда. Что-то, к чему нельзя привыкнуть.

Вадик собрал вещи в последний день. Никто не вышел его провожать. Мы стояли у окон и смотрели, как транспорт уносит его прочь. Он сидел, глядя вперед. Ни разу не обернулся.

После его отлета мы долго молчали. Потом кто-то включил Warcraft.

Через две недели радиоприемник замолчал. Вместо голоса диктора — тишина. Кто-то предположил, что антенна вышла из строя. Другие думали иначе. Мы не знали, что происходит.

Еще через неделю по внутренней почте пришло короткое сообщение. Без темы, без подписи. Текст состоял из одного предложения: «Вадик не доехал».

В ту ночь лед дрожал сильнее обычного. Внизу что-то двигалось — медленно, тяжело, с невыносимым терпением. Мы лежали на кроватях, уставившись в потолок, и каждый из нас думал о том, что хуже: то, что под нами, или то, что осталось на земле.

Утром старший бригады объявил: вахту продлевают. Возвращаться некуда. Мы остаемся.

Компьютер работал. Warcraft загружался исправно. Ребята продолжали играть. Ледяной трон на экране поблескивал, как будто знал что-то, чего не знали мы.

Я продолжал писать в тетрадь. Записывал сны. Записывал имена. Записывал всё, что мог вспомнить. Потому что если не записать — значит, этого не было. А оно было.

Однажды ночью огромная Щупальца ударила по крыше балка и их занесло стеной льда.

Текст был написан для десятого номера «Другого журнала», первая публикация состоялась в июле 2024 года.

12.06.2024, Москва

Послесловие автора

Для окончательного понимания этого четверичного текста, следует заглянуть в «Магнитные поля» Бретона и Супо. В эпиграфе к первой части дана цитата из этого произведения: «Сопровождающие их миссионеры совсем разучились разговаривать на родном языке». В этом абзаце всего два предложения, второе выглядит и звучит так: «Сопровождающие их миссионеры совсем разучились разговаривать на родном языке».

Думаю, основной конфликт действительно располагается между главным героем (условным шахтером), то есть, субъектом и таинственными миссионерами или силами сопровождающего его (Йоэль Регев с опорой на феноменологию сказал бы: «навязывающимися ему»).

Ну, а ключом к конфликту будет нахождение того самого языка жеста. Жеста размыкания и жеста прояснения этой вековой тяжести, что мельтешит, окликает и мешает играть на компьютере.

*Я был уверен, что у раннего Дугина был такой текст. В начале 10-х мне рассказывал о нем писатель Алексей Цветков, в магазине «Циолковский», где он в то время работал кассиром. При подготовке данного текста, я написал ему в VK. Он ответил, что ничего не помнит про этот текст, но посоветовал почитать про британскую доктрину «Анаконда».